Глава девятая. ВОЗВРАЩЕНИЕ ИЗ РИДДЕРСКА В ЗМЕИНОГОРСК. ЭКСКУРСИЯ К КОЛЫВАНСКОМУ ОЗЕРУ. ВОЗВРАЩЕНИЕ ЧЕРЕЗ ЛОКТЕВСКИИ ЗАВОД В БАРНАУЛ

9 сентября я отправился обратно, следуя до Лосихи тем же путем, которым весной ехал в Риддерск. Но в самой деревне я выбрал другую дорогу, более восточную, ближе к горам. Около Лосихи мы переправились через Большую Убу на пароме. Близ переправы, на правом берегу реки, высятся крутые скалы из зеленого камня в 30-40 футов. Отсюда до ближайшей станции Большерецка - очень большого села на берегу Большой Речки, стоящего на высоте 1048 футов над уровнем моря,- 12 верст. Дорога идет по совершенно безлесным низким холмам. Сразу же за деревней мы переехали речушку Осетровку, впадающую в Большую Речку, Осетровка ни в коем случае не оправдывает своего названия так как в ней осетры не водятся, да, по-видимому, не водились и прежде. Теперь мы постепенно поднимались до д. Кабановой, до которой отсюда 17 верст. Она расположена на абсолютной высоте 1790 футов. Около нес протекает маленькая речка, вода которой запруживается у самой деревни плотиной, и образуется пруд. Деревня стоит на возвышенном северном берегу этого пруда. Выехав из Кабановой, мы подъехали к Плоской - первой реке, впадающей в Алей, а вместе с ним и в Обь, в то время как маленькая речка, на которой расположена Кабановая, впадает в Убу. Отсюда 15 верст до д. Плоской, расположенной ниже, на высоте 1048 Футов над уровнем моря. Река Плоская течет в узкой долине, ее обрывистые берега поднимаются на 20-30 футов. На дне долины росли береза, осина, крушина и ива. Все время путь пролегает по невысоким сопкам и между ними. Отсюда еще 30 верст до Змеиногорска. Дорога здесь неторная и неровная, а было уже поздно, поэтому я решил заночевать, чтобы на следующий день засветло доехать до Змеиногорска. Экскурсия по берегу Плоской, которая впадет в Алей в полутора верстах от деревни, не дала мне ничего нового, необычного для подобных мест.

12 сентября я продолжил поездку к Змеиногорску, переехал Плоскую, Алей затем Гольцовку и в полдень прибыл в Змеиногорск, где встретился с д-ром Бунге, вернувшимся из путешествия; вместе с ним я решил возвратиться в Барнаул. Когда я приезжал сюда весной, Колыванское озеро и его окрестности были еще покрыты снегом и льдом, посему 16 сентября выехал из Змеиногорска и направился к озеру, чтобы побывать там в это время года. Озеро находится неподалеку от д. Саушки (первого селения на пути от Змеиногорска в Барнаул), от которой 19,5 верст до Змеиногорска. Проехав примерно половину пути, мы увидели первый холм, образованный из гранитных плит разной толщины, имеющих более или менее неодинаковый уклон, расположенных главным образом горизонтатьно. Такие холмы поднимаются на различном расстоянии друг от друга непосредственно с равнины и достигают высоты от нескольких сажен до 180-200 футов. Нередко их верхние плиты лежат наклонно, словно они соскользнули и во время падения задержались - такой удивительный вид имеют эти образования. В большинстве своем холмы голые, но на некоторых из них растут сосны, а на некоторых - мелкий кустарник: жимолость татарская, караганники, шиповники и другие. Гранитные холмы такого же вида встречал я и прежде в окрестностях форпоста Бухтарминска.

Колыванское озеро находится в трех верстах от д. Саушки, в востоко-северо-восточном направлении, на высоте 1105 футов над уровнем моря, следовательно, на 73 фута ниже названного сeлa. Озеро приблизительно круглой формы, около шести верст в окружности, но с северо-западной и юго-восточной сторон в него глубоко вдаются мысы. Западный берег низкий, а с северной и особенно с восточной стороны к самому берегу подступают гранитные скалы, которые постепенно поднимаются к южному берегу, где утесы достигают высоты 600-700 футов; впрочем, я их не измерял. Они покрыты сосновым лесом, и озеро, еcли смотреть с северной или с северо-западной стороны, чрезвычайно красиво. На заднем плане виднеются высокие горные массивы, в еще большем отдалении - белки, образующие западные отроги Коргонских гор, с ослепительно-белыми шапками. Необыкновенно ясный и приветливый характер ландшафта близ озера образует приятный контраст диким высоким горам. Поверхность озера большей частью совершенно чистая и ясная, только кое-где у берегов растут камыш и кувшинки, а в юго-восточной половине встречается чилим, который местами очень густой. Его орехи здесь нередко употребляются в пищу и продаются на рынке в Змеиногорске. Собирают их легко, с помощью шеста, к которому прикреплено несколько крючьев, им проводят по дну озера, и орехи остаются на крючьях, застревая между ними своими позже отпадающими придатками двух больших наростов.

Озеро, как здесь говорят, не имеет стока, однако Паллас полагает, что оно стекает через Нижнюю Колыванку в Локтевку. Возможно, эта речка летом пересыхает, так что сток происходит лишь в определенное время года.

Вернувшись в село, я столкнулся с негостеприимством, поразившим меня ведь все люди, с которыми я встречался на протяжении многих месяцев, были в высшей степени любезны и хлебосольны. Мне захотелось попить чаю, для чего я имел при себе все необходимое, не было только чашки, но хозяйка сначала категорически отказалась одолжить мне свою чашку. После непродолжительного разговора она все же дала чашку, заявив, что это для д-ра Бунге, я же не получу никакой. На вопрос, чем объясняется отказ, она проворчала, что «не знает, крещен ли я». Этот случаи тем более удивил нас, что была непонятна причина, почему предпочтение отдается д-ру Бунге, который, кроме всего прочего, курит табак, чего старообрядцы очень не любят. Когда мы обратились с этим вопросом к хозяйке, то выяснилось, что, по ее мнению, д-р Бунге, хотя и не правой веры (т. е. не старообрядец), но зато наверняка крещен, раз умеет говорить по-русски. А коль я не обладаю таким уменьем, то значит, обязательно язычник. Когда же хозяйка наконец узнала, что я действительно крещенный христианин, она мало-помалу успокоилась и дала мне чашку (Нечто подобное случилось со мной несколько лет тому назад во время поездки по бессарабским степям, где старообрядцы, к которым я заехал переночевать, ни мне, ни кому бы то ни было из моих путников ни пожелали дать ни мисок, ни ложек, ничего другого; они считали что все это мы "опоганим" и что потом они уже не смогут сами пользоваться данной нам утварью. - Прим. автора). Вообще крестьяне, живущие севернее, далеко не так гостеприимны и добродушны, как те, которые живут в горах или дальше по Иртышу, хотя все они зажиточнее, чем крестьяне в Барабинской степи.

18 сентября я закончил необходимые приготовления в Змеиногорске и отправился в Барнаул. В эту поездку мне хотелось осмотреть местные соленые и горь-соленые озера, и благодаря любезности начальника, который в то время как раз находился в Змеиногорске, я заручился прямым распоряжением ко всем сельским властям - сопровождать меня всюду, куда бы я ни посчитал нужным ехать, и вообще оказывать мне всяческое содействие. И вот я выехал в Локтевск. Дорога от самого Змеиногорска пролегает по степи: сначала виднеются невысокие холмы по обе стороны дороги, но в 35 верстах от Змеиногорска они прекращаются и местность становится совершенно ровной. Вскоре мы достигли Алея и продолжали двигаться вдоль этой реки. По берегам росли березы и тополя, до некоторой степени оживлявшие однообразие степи. По обе стороны дороги стояла густая полынь.

На следующий день мы прибыли в Локтевск, находящийся в 71 версте от Змеиногорска, где нас очень приветливо принял местный начальник г-н Черницын, в высшей степени любезный и сведущий человек. По пути мы проезжали деревни Корболиху и Мусцурну, а около Змеиногорска - несколько небольших серебряных рудников. Локтевск лежит на высоте 939 футов над уровнем моря. Здесь размещаются сереброплавильный завод и медный рудник. Местечко выглядит приветливо, хотя окрестности его ничем не привлекательны. Отсюда мы день спустя выехали к горько-соленому озеру, находящемуся на расстоянии 18 верст в западно-юго-западном направлении. Дорога шла через Алей, который около Локтевска мы переехали по мосту, потом наш путь лежал через сосновый бор, тянущийся до Шульбинского форпоста на Иртыше.

Чем ближе подъезжаешь к озеру, тем чаще встречаются солончаковые растения. Наконец вдали появляется озеро, высыхающее в это время года и предстающее белоснежным пятном. Сама котловина озера была вся покрыта коркообразным чехлом кристаллов горькой соли, которые на наиболее высохших местах уже совсем отделились от лежащей под ними глины, так что соль можно было брать совершенно чистой. Скоро должны были начать сбор горькой соли, так как в это время почти всегда держится сухая погода. Почва уже настолько высохла, что можно было теперь пройти всюду без риска утонуть. Я пошел по дну к острову в середине озера и нашел там ту же растительность, что и на берегу.

Протяженность озера с северо-северо-запада и на юго-юго-восток составляет примерно три версты, его наибольшая ширина - 200 сажен. Горькая соль выщелачивается от дождевой и снеговой воды и остается в этой котловине после высыхания воды. Ежегодно собирают 2000 пудов соли, из них 1000 пудов доставляют на стекольный завод в Барнаул, а другая 1000 пудов подвергается очистке (количество ее уменьшается при этом до 700 пудов), затем вывозится в аптеки Сибири и других областей.

Позднее время года напоминало мне, конечно, о том, что пора думать о возвращении домой. Поэтому 22 сентября я расстался со своим гостеприимным хозяином и выехал в Барнаул. Дорога почти до самого Барнаула шла сосновым бором. Мне хотелось свернуть на запад к большому соленому озеру, если, конечно, позволят обстоятельства, и мы решили двигаться примерно в западном направлении, через д. Перекличную к д. Белой, находящейся в 110 верстах от Локтевска. Оттуда еще 15 верст в том же направлении надо ехать до форпоста где живут казаки, которые ведут надзор над соленым озером, находящимся в 35 верстах от форпоста и наблюдают за тем, чтобы каждый кто берет соль, платил за нее определенную (незначительную) пошлину.

В д. Белую мы въехали довольно поздно вечером 23 сентября. Из нее я должен был отправляться либо к соленому озеру, либо в Барнаул. Проснувшись на следующее утро, я увидел что ночью выпал снег; это поколебало мое решение сделать крюк к соленому озеру, главным образом потому, что заморозки повторялись каждую ночь, отчего растительность сильно пострадала. Кроме того, невозможно было проехать за один день 35 верст до соленого озера и столько же обратно, не зная хорошо местность; у нас не было бы там пристанища, и даже дров для костра; вдобавок я не имел с собой палатки. Посему я решил ехать прямо в Барнаул. По дороге я встречал немало солончаков, о чем свидетельствовали многочисленные солончаковые растения.

Ландшафт между Локтевским и Барнаулом степной, ровный, без малейшей возвышенности. Справа почти непрерывной лентой тянется сосновый бор, местами вырубленный. Почва частью глинистая, частью песчаная, кое-где выходят солончаки. Впрочем, я нашел полосу, покрытую березой и желтой акацией, листья которых крупнее обычного и совершенно гладкие. Нигде я не видел ни реки, ни хотя бы ручья, но зато здесь бесчисленное множество озер, и дорога во многих местах по-настоящему вьется между озерами, и все селения расположены около больших озер. Вода озер имеет различные свойства. Некоторые с довольно пресной водой, в других замечательная поваренная соль, в иных и поваренная и горькая соль вместе, так что воду пьют лишь привычные к этому стада скота из расположенных неподалеку селений. Во всех этих селениях выкопаны колодцы, что живо напоминало мне о том, что я нахожусь вдали от гор, где всякое жилье, какое довелось увидеть, располагается у быстрых речек с чистой и холодной ключевой водой. В 50 верстах от Барнаула я проехал Павловский металлургический завод, где плавятся серебряные руды, а 26 сентября незадолго до полуночи был в Барнауле.